1.6.19.2. Сослагательное наклонение.

Сослагательное на­клонение представляет собой весьма пестрый набор форм и вызывает поэтому серьёзные разногласия в трактовке.

Набор форм включает, во-первых, сохранившиеся из прежней парадигмы синтетические формы: be, в настоящем стилистически весьма ограниченную, в значительной степени архаичную (If it be true...), форму were, функционирующую без стилистических огра­ничений (If I were you, I should do it), и форму, совпадающую с па­радигмой настоящего времени основного разряда, но не имею­щую -s в третьем лице (/ suggest that he go). Эта форма в англий­ском варианте также стилистически ограничена; в американском варианте она не имеет характера книжности, искусственности, свойственного ей в британском варианте английского языка.

Во-вторых, набор включает формы, омонимичные претериту и перфекту прошедшего времени, но отличающиеся по соотнесе­нию во времени и по отсутствию временного значения как та­кового.

В-третьих, набор включает аналитические формы с вспомога­тельными глаголами should и would.

Трактовка сослагательного наклонения различными лингвис­тами весьма разнообразна: крайние точки зрения выражены предложенной Дейчбейном парадигмой из 16 наклонений и, с другой стороны, отрицанием существования сослагательного на­клонения (Л. С. Бархударов). Между этими крайними взглядами располагаются различные теории менее крайнего направления. Это разнообразие обусловлено тем, в каком соотношении авторы учитывали форму и содержание, насколько они находились под влиянием аналогии других языков, какова их позиция в вопросе грамматической омонимии.

Г. Суит выделяет наклонение, выражающее нереальность, на­зывая его «Thonght-Mood» и подразделяет его на подтипы в за­висимости от способа выражения — синтетическими или аналити­ческими формами; подтип, выражаемый аналитическими формами с вспомогательными глаголами should и would, он называет конди-ционалисом (Conditional Mood); сочетания с may и might он назы­вает Permissive Mood.

Попытка Г. Суита разобраться в сложном переплетении форм и значений сослагательного наклонения не привела к ясности, хотя была удачнее ряда последующих теорий. В трудном вопросе трактовки форм, омонимичных претериту и перфекту прошедше­го времени (If he came, if he had come...), Суит занял промежу­точную позицию, называя эти формы Tense-moods. Это, в об­щем, ближе к оценке этих форм как сохраняющих связь с фор­мами изъявительного наклонения; таким образом, Суит не по­шел по пути оценки форм только по их значению.

В дальнейшем, как указано выше, авторы по-разному под­ходили к проблеме сослагательного наклонения, однако в большинстве случаев мы видим разбивку сослагательного на­клонения на подтипы, в основном в зависимости от значения. Таковы позиции Г. Поутсмы, Г. О. Керма и ряда других. Раз­бирать их подробно мы не будем; из теории советских лингвис­тов следует только остановиться на системах, предложенных А. И. Смирницким, И. Б. Хлебниковой, а также на взглядах Б. А. Ильиша и Л. С. Бархударова.

А. И. Смирницкий различает а) сослагательное I (if he be; I suggest that he go), включающее высказывания, не противо­речащие реальности; б) сослагательное П, наоборот, подразумева­ет высказывания, противоречащие действительности (if it were, if he had known); в) предположительное, образуемое сочетанием should с инфинитивом при любом подлежащем (should — should you meet him); г) условное наклонение — аналитические формы с should и would, функционирующие в главной части условного предложения (What would you answer if you were asked..'.). Клас­сификация эта, учитывающая форму, в основе своей семантиче­ская.

И. Б. Хлебникова различает условное наклонение (Conditional — should go, would go), субъюнктив, включающий синтетическиеформы (be, were, if I knew) и варианты сослагательного наклонения, не образующие систему (however it might be, for fear it should start trouble). Эта классификация основана на теории, утверждающей, что формы условного наклонения образуют семантически единый подтип, тогда как остальные случаи, формально совпадающие по форме, не укладываются в стройную систему.

Л. С. Бархударов отрицает существование сослагательного на­клонения в английском на том основании, что формы с should, и would он не признает аналитическими, так как второй компонент этих форм — инфинитив — возможен и в свободных конструкциях. Формы же ifl knew, if I had known Л. С. Бархударов справедливо считает формами прошедшего и перфекта прошедшего времени в особом синтаксическом окружении.

Очень осторожно и продуманно трактует вопрос сослагатель­ного наклонения Б. А. Ильиш в своей последней книге «ТЪе Structure of Modern English». Он указывает на то, что необыкновен­ное расхождение во взглядах различных авторов (от 16 накло­нений у Дейчбейна и менее по нисходящей шкале) свидетельствует о том, что интерпретация и систематизация форм, относимых обычно к сослагательному наклонению, представляет реальную трудность. Причины этой трудности заключаются в двух основных факторах: 1) одни и те же формы передают различные значения; 2) одно и то же значение передается различными формами. Именно это перекре­щивание форм и семантики приводит к субъективизму в их интер­претации.

Обращаясь к вопросу выбора между идентичностью формы и от­личием значения, Б. А. Ильиш склоняется к тому, что при идентич­ности формы желательно не выделять омонимов, а считать данный сдвиг грамматического значения особым употреблением формы в определённом окружении; очевидно, это можно сформулировать как вариантное употребление формы: 1) Не lived here five years ago; 2) If he lived here he would come at once. Формы lived и lived— не омонимы, а случаи особого употребления претерита; то же са­мое, естественно, относится к перфекту прошедшего времени: 1) / knew he had lived there; 2) If he had lived there he would have come to see me.

Вполне логично, формы с should, would, выражающие предполо­жительность, Б. А. Ильиш рассматривает как особое употребление зависимого будущего (Future-in-the-past). Далее Б. А. Ильиш ана­лизирует категорию наклонения в двух планах — с точки зрения значения и с точки зрения способов выражения. Включая и значе­ние побуждения (следовательно, императив), он выявляет четыре основных значения: побуждения, возможности, нереального условия и следствия нереального условия. Таким образом, если исходить из значения, можно обнаружить четыре или три наклонения, если объ­единить два последних; или два, если объединить последние три под рубрикой «нереальное действие». Если же исходить из способов вы­ражения, то получается (включая императив) шесть наклонений. Далее Б. А. Ильиш рассматривает модели (patterns) употребления,но не предлагает никакой определённой классификации.

Если в той части анализа, где Б. А. Ильиш рассматривает Способы выражения наклонения, отбросить императив как само­стоятельное наклонение, а также формы претерита и перфекта прошедшего времени, которые являются вариантами соответ­ствующих форм индикатива в систематизированном контексте, остаются три случая: 1) неизменяемая форма типа соте; сюда же, видимо, можно присоединить формы be и were, т. е. синтетиче­ские способы выражения нереального действия: If I were you, I should not talk too much in public about your plans. (Snow); 2) should для всех лиц: There is no reason that I know why he should hunt me. (M. Stewart); 3) should и would для первого и двух дру­гих лиц соответственно: If we changed it drastically at a single stroke, it would alter the place overnight. (Snow)

Большинство грамматистов выделяют условное наклонение, включающее форму «маловероятного условия» («unlikely condition»): If Ross (his doctor) were here, he would tell us it was dangerous. (Snow) и форму нереального условия: If we had given him the most concealed of hints, he would have rushed to Nightingale... (Snow)

Действительно, здесь мы находим соотношение форм, очень похожее на регулярную парадигму; однако, если отбросить обу­словленные формы индикатива, остаются только should и would с соответствующим инфинитивом. Тогда можно упрощенно ска­зать, что за исключением значения следствия нереального ус­ловия, где should и would употребляются с учётом лица, во всех остальных случаях выражения нереального действия ис­пользуется should с любым лицом. Однако это, несомненно, уп­рощение: should используется с любым лицом в условных при­даточных типа Should you meet her, tell her to phone me. Кроме того, should употребляется и тогда, когда речь идет о действии реальном, если требуется выразить некую субъективную оцен­ку или эмоцию:

Chrystal wondered why he should act as chairman when Brown himself was there. (Snow) Small wonder, in the dark years that followed, that the short stretch of Maximus' victorious peace should appear to men like a lost age as golden as any poets sing. (Stewart)

Форма were функционирует наравне с формами претерита и перфекта прошедшего времени в придаточной части условного предложения и наравне с should для всех лиц в других типах при­даточных (уступительных, дополнительных) для выражения нере­ального действия.

Формы с should и would, изменяющимися по лицам, функцио­нируют в главной части условного предложения.

Should и would могут также употребляться в простых предло­жениях для выражения нереального (нереализованного) дейст­вия: / should be so sorry to interrupt. (Snow) Perhaps no group would ever let itself be guided by Roy Calvert. (Snow) В ос­тальных случаях, в придаточных уступительных и дополни­тельных, для выражениянереального действия используются обычно should и were: ...She said defiantly, as though she were thinking of her mother. (Holt). If you should see them tell them to come here.

Все формы сослагательного наклонения, как видно из выше­изложенного, совпадают по звучанию с формами изъявительного наклонения или с составным сказуемым, включающим модаль­ный глагол should. Тем самым встает вопрос о разграничении омонимии и грамматической вариантности форм.

Выше было указано, что мы присоединяемся к взгля­дам Б. А. Ильиша на употребление форм изъявительного на­клонения в условных предложениях. Они сохраняют свое лек­сическое значение, а сдвиг временной соотнесенности обуслов­лен синтаксическим окружением, систематизированным контек­стом, снимающим временное инвариантное значение формы. Вы­ше, в разделе «видовременная система» мы видели возможность таких сдвигов в пределах временного значения: форма настоя­щего времени может передавать значение будущего в системати­зированном контексте (1.6.12.1). Если принять точку зрения, рассматривающую формы типа If he lived. If I knew как омонимы претерита, а не его обусловленные варианты, мы должны будем признать форму start в предложении / start tomorrow формой бу­дущего времени. Это будет означать отказ от формального принципа и признание семантики в качестве ведущего принци­па, что представляется неприемлемым.

С другой стороны, представляется правильным рассматривать should и would в сослагательном наклонении как омонимы мо­дальных глаголов на том основании, что, в отличие от модаль­ных глаголов should и would, они передают совершенно идентич­ное отношение нереализуемого действия, связанного с опреде­лённым условием, тогда как глаголы собственно модальные пере­дают иные, несовпадающие отношения:

I s h о и I d value it if you would keep me in touch. (Snow) / consider that the college would be grossly imprudent not to use the next few months to resolve... (Snow)

Ho: There are a few things no one should dare to decide for another man. (Snow) / asked him to be patient, but he w о и I d not listen.

Одним из важных аргументов в пользу трактовки should и would в сослагательном наклонении как вспомогательных, а не модальных глаголов является также то, что оба эти глагола мо­гут редуцироваться в сослагательном наклонении, так как они, как все вспомогательные глаголы, находятся в неударной пози­ции, тогда как модальные глаголы, несущие лексическую семан­тику, не редуцируются. Ср.: I'd have acted differently if I'd known you were on the way. (Holt) и You should have done it years ago. (Holt)

Should и would совпадают также по звучанию с вспомога­тельными глаголами зависимого будущего. На это указы­вает и Б. А. Ильиш (см. выше). По-видимому, здесь мы также имеем дело с грамматическими вариантами. В систематизиро­ванном контекстеизъявительного наклонения формы с should и would передают буду­щее, мыслимое как реально предполагаемое, но не реализованное. В систематизированном контексте условных предложений выража­ется действие нереализуемое; в этих случаях глагольные формы подвергаются сдвигу временного значения: они передают одновре­менность с временной сферой высказывания или предшествование ей (Iflknew... I should do so; if I had known... I should have done so). Вместе с тем, как справедливо указывает Б. А. Ильиш, значе­ния зависимого будущего и сослагательного наклонения иногда трудно разграничить:

Ms calculation about Crawford was, of course, ridiculous. Crawford, impersonal even to his friends, would be the last man to think of helping, even if help were possible. (Snow)

Как видно из вышеизложенного, сослагательное наклонение не образовало регулярных парадигм, которые дали бы основания для выделения подтипов внутри этой категории.

Функционирование его форм в значительной мере определяется типами предложения, т. е. синтаксическими условиями: предложе­ния с условными предикативными единицами, с уступительными, с так называемым «предваряющим» it: It is strange you should think so. Функционирование в простом предложении чаще всего связано с желанием говорящего снять категоричность высказывания и с фор­мулами вежливости, хотя и в этих случаях возможно выражение нереализуемого действия, условие выполнения которого вытекает из общего контекста:

I should say so. Would you be so kind as to tell me...? You can't start now: you would get lost in the dark.

Эта нерегулярность объясняется историческими причинами: в то время как остальные аналитические формы глаголов образова­лись на пустом месте, как элементы, дополняющие и развивающие видовременную систему, формы сослагательного наклонения обра­зовались в процессе смены и замены старых синтетических форм новыми аналитическими. Частично старые формы сохранились, и этим, вероятно, объясняется та полная асимметрия и нерегуляр­ность в соотношении форм сослагательного наклонения, которая была описана выше.