1.2.6. Категория падежа.

В противоположность чётко выра­женной категории числа, проблема падежа сводится к вопросу, существует ли в английском падеж.

Ответ на этот вопрос зависит прежде всего от того, рассмат­ривать ли падеж как форму или только как содержание, переда­ваемое теми или иными средствами. Мы исходим из положения, что падеж — морфологическая категория, передающая отношения имени в предложении. Отсюда следует, что те или иные отноше­ния, передаваемые падежом, должны передаваться формой самого имени. Все другие средства, не заключенные в форме имени (предлоги, порядок слов), не являются морфологическими и по­этому не могут рассматриваться как формы падежа. Отсюда сле­дует также, что не может быть менее двух падежей (1.0.4).

Обычно принято говорить именно о двух падежах в английском: об общем падеже (Common Case) и притяжательном (Possessive Case). Принято также считать, что оба эти надежа совершенно равным образом функционируют в формах единственного и множе­ственного числа. Парадигма изображается обычно следующим обра­зом: ,

Ед.ч. Мн.ч. Общ. п.        the boy the boys

Притяж. п.    the boy's the boys'

Так называемый «общий падеж» не имеет морфологического оформления; его нулевой экспонент (1.0.1) не передает никакого от­ношения; существительное вне контекста передает только значение числа, но не отношение к другим членам предложения. Сравните: the house was comfortable; the walls of the house; we approached the house; behind the house. Изолированная словоформа house ни о чем не говорит; следовательно, в форме «общего» падежа трудно ус­мотреть какое-либо грамматическое значение падежа. Вместе с тем, если существует противопоставление общий/притяжательный падеж, то, возможно, общий падеж можно будет отрицательно оха­рактеризовать как форму, не передающую отношений, свойствен­ных притяжательному падежу.

Авторы грамматик указывают, как правило, на то, что притяжа­тельный (родительный) падеж употребляется в основном с существи­тельными лица, хотя возможно окказиональное его употребление с существительными — названиями неодушевленных предметов, традиционно закреплено употребление его с существительными — названиями периодов времени, расстояния, цены: a week's notice; at a mile's distance; a shilling's worth of sugar.1

Существование притяжательного падежа было поставлено под сомнение некоторыми советскими лингвистами (Г. Н. Воронцовой, А. М. Мухиным и др.). Они указывали на особый характер форманта -'s, способного оформлять не только отдельные существительные, но и словосочетания. Г. Н. Воронцова предлагала считать формы на -'s формами категории притяжательности, а сам формант — агглю­тинативным формантом. Термин <<агглютинативный>> все чаще исполь­зуется в зарубежной и отечественной литературе в применении к английский словоизменительным аффиксам, свободно присоеди­няющимся к основам. Мы предпочитаем не употреблять его, так как английские словоизменительные форманты не наслаиваются один на другой (1.0.2). Что же касается «категории притяжательности», то, если принять существование такой категории, следует предпо­ложить, что форма «общего падежа» является по противопоставле­нию формой «непритяжательности». Вряд ли это вносит большую ясность, чем понятие общего падежа.

1 Такое употребление формы посессива, как St. Paul's, at the baker's и т. п., Б. А. Ильиш справедливо рассматривает как лексикализащпо существовавшего ранее родительного падежа; сюда же, несомненно, можно отнести и фразеологизмы типа a week's respite и т. д.

Однако основное положение Г. Н. Воронцовой и А. М. Мухина

— отрицание существования притяжательного падежа в англий­ском — совершенно справедливо и нуждается только в дальней­шем подкреплении. Действительно, форма на -'s, которую мы бу­дем далее называть посессивом, функционирует в рамках ограни­чений, совершенно не свойственных падежным формам.

Во-первых, употребление посессива ограничено лексически; как упомянуто выше, в этой форме употребляются существитель­ные, обозначающие живые существа: the girl's voice, the dog's bark. Редкие случаи употребления посессива и с неодушевленными су­ществительными ограничены значением конкретного предмета: the car's roof, the door's support. Существительные абстрактные в этой форме не употребляются: невозможно *kis action's result.

Во-вторых, посессив ограничен позиционно: он всегда сто­ит в препозиции, если он не репрезентирует атрибутивное сло­восочетание (it was not ту idea, it was Tom's); также при опре­делителе — неопределённом артикле или указательном место­имении, относящемся к определяемому: an idea of Tom's, this idea of Tom's.

В-третьих, парадигма посессива ущербна: как указыва­ет Б. Стрэнг, посессив практически не употребляется во множест­венном числе в устной речи, ибо на слух эту форму невозможно отличить от формы единственного числа: ср. the boy's room и the boys' room. Разумеется, как замечает Б. А. Ильиш, возможны слу­чаи однозначной интерпретации his mother's voice, the boys' heads, но они не определяют общей картины. Она объясняется омоними­ей форм типа boy's, boys, boys'. Единственное исключение — фор­мы men's, children's, сохранившие внутреннюю флексию во мно­жественном числе, а в случае children — ещё и нестандартный формант множественного числа. Эти два случая стоят за пределами общей модели (1.2.5).

Наконец, не менее важна отмеченная Г. Н. Воронцовой способ­ность форманта посессива оформлять единицы большие, чем слово; формантом - s оформляются не только словосочетания, ведущим членом которых является существительное — John and Tom's room, the Prime Minister of England's speech, — но и такие, в ко­торых вообще нет существительного: somebody else's car.

Посессив выступает только в одной синтаксической функции

— определения. Следовательно, к перечисленным выше ограниче­ниям присоединяется ещё одно — посессив функционирует только в пределах именного словосочетания. В этой функции, однако, мо­жет функционировать и базисная форма («общий падеж»). Семан­тическое различие между этими синтаксически идентичными фор­мами достаточно чётко: посессив передает индивидуальную ха­рактеристику определяемого, тогда как базисная форма обозначает обобщенное свойство, не приписываемое какому-то одному носите­лю. Именно поэтому в форме посессива чаще выступают существи­тельные, обозначающие живые существа: ту friend's arrival, Shakespeare's sonnets, Ibsen's plays.

По этой же причине употребление существительных лица в этой функции в базисной форме нехарактерно; оно возможно только в случаях обобщенной характеристики, отрешенной от носителя свойства: the Shakespeare National Theatre, the Ibsen manner.

Этим же объясняется и нехарактерность употребления в по-сессиве существительных, обозначающих неодушевленные пред­меты; однако, если необходимо выделить индивидуальное свойство предмета, такое употребление возможно: ср. the car's roof 'крыша данного автомобиля' и the car гоо^'крыша (любого) автомобиля'.

Основываясь на вышесказанном, представляется необходимым пересмотреть проблему английского падежа, Посессив и соотне­сенная с ним базисная форма функционируют только в узких рам­ках атрибутивного словосочетания. За пределами атрибутивного сочетания базисная форма не соотнесена с посессивом. Такая огра­ниченность функционирования позволяет считать, что в пределах атрибутивного сочетания посессив и базисная форма реализуют категорию более узкую, чем падеж, которую можно назвать ка­тегорией именной характеристи кн.

Эта категория, несомненно, относится к синтаксису. Значитель­ное затруднение вызывает отнесение посессива к морфологии или синтаксису. Можно, однако, предположить, что наличие монофлек­сии, оформляющей синтаксические группы (Тот and Harry's room), свидетельствует о том, что посессив подвергся процессу синтакси-зации: монофлексия, оторванная от основы, оформляющая сочета­ние слов, видимо, превращается в синтаксический показатель, и эта синтаксичность сохраняется и тогда, когда он оформляет одну единицу: the children's voices.

Предположение относительно «просачивания» ранее морфоло­гического показателя в синтаксис может рассматриваться как спорное; но, если продолжать считать его морфологическим, то следует признать, что в морфологию проникают единицы большие, чем слово, не являющиеся аналитическими формами. Признание словосочетания морфологической единицей не менее спорно, чем высказанное выше предположение.

С другой стороны, базисная форма, свободно функционирую­щая в предикативной структуре предложения, не обладает морфо­логическими признаками падежа и за пределами атрибутивного со­четания ничему не противопоставлена. Её функция в предложении реализуется неморфологическими средствами; она соотнесена с членами предложения. Следовательно, категория падежа в анг­лийском распалась, утратив свои морфологические свойства.