3.4.4. Прагматическое транспонирование предложений.

Не­жесткий, подвижный характер отношений между формой и содержа­нием, присущий языку в целом, проявляется и в прагматике. Пред­ложение, по своим формальным признакам являющееся единицей одного прагматического типа или вида, в речевой реализации может приобретать иллокутивную силу предложений другого типа или вида. Например, квеситивное по форме и содержанию предложение может иметь иллокутивную силу инъюнктива: Are you still here? [= Go away at once! Произнося это предложение, говорящей не ожида­ет никакого ответа от адресата. Применительно к такого ро­да употреблениям принято говорить о «непрямых», или «косвен­ных» актах речи.

Случаи использования предложений в несвойственных им праг­матических функциях требуют дифференцированного подхода. Иногда нелегко провести границу между переносным употребле­нием предложения, т. е. транспонированием его в категориально несвойственную ему область употребления (квеситив как инъюнктив, констатив как реквестив и т. д.), и возможной множественностью предложенческих форм некоторой прагматической разновидности предложения. Начнем со второго с тем, чтобы в дальнейшем сосре­доточиться на случаях транспонированного использования.

Представляется, можно говорить о множественности форм неко­торого прагматического типа/вида, если каждый из «кандидатов» на такой статус не требует специальных условий употребления, не имеет лексико-семантических ограничений в заполнении струк­турной схемы предложения. Так, есть основания утверждать нееди­ничность форм реквестива. Наряду с формой побудительного пред­ложения, императивность которого снимается соответствующей интонацией или лексическим включением (например, слова please), имеются реквисивы в форме вопросительного предложения (на­пример, Will you ...?). Схема Will you ...? свободно заполняется любым лексическим содержанием. Реквестив такой формы не предполагает каких-либо специальных условий употребления.

Более того, предложение типа Will you ...? как реквестив оказы­вается и формально отдифференцированным от квеситива в той же форме. Различаются они ориентированностью в аспекте положи­тельности/отрицательности. Реквестив обычно положительно ори­ентирован, квеситив же в рассматриваемом аспекте нейтрален. Именно на этой основе могут возникать различия в лексемном за­мещении определённых позиций в структурной схеме вопроситель­ного предложения. Some и производные, будучи сами положитель­но ориентированы, нормальны в реквестивах ('Will you do

something for me?' asked Stroeve. (S. Maugham), тогда как в квеси-тивах в соответствующих позициях употребляются нейтрально ори­ентированное any и производные: Will you take anything with you? Употребление some и производных в квеситиве указывает на положительную ориентированность содержания предложения в оценке говорящего: You will take something with you, I think? Гово­рящий, хотя и запрашивает информацию, уверен в реальности собы­тия, о котором идет речь.

В отличие от этого, в приведённом в начале параграфа случае использования вопросительного по форме предложения с иллоку­тивной силой инъюнктива (Are you still here?) мы имеем дело с транс­понированным использованием квеситива уже в силу ограниченно­сти возможностей использования таких построений как побужде­ний. Они «в запасе» у носителей языка лишь для особых случаев, когда надо выразить не просто побуждение, а выявить вместе с тем эмоциональное отношение к событию.

Транспонированным является употребление констативов с рекве-стивной иллокутивной силой в случаях типа 'Luncheon is served' (А. Christie), констатива как функционального эквивалента инъюнкти­ва или реквестива (It's draughty here или I've run out of cigarettes) и т.п.

При транспонировании прагматических типов предложений в речи, например, в направлении «констатив —» инъюнктив», важ­ную роль играют экстралингвистические факторы, прежде всего не-равноположность взаимных иерархических статусов адресанта и адресата (положение первого должно быть выше). Относительная значимость этих факторов выше сравнительно с условиями обыч­ного употребления предложения уже потому, что форма предложе­ния при инъюнктивном употреблении не-инъюнктива сама по се­бе недостаточна для выражения распоряжения, приказа и т. п.

Существенным для правильного понимания прагматики предло­жения может быть семантический признак «положительности»/ «от­рицательности». Так, в приводившемся предложении It's draughty here («констатив —» инъюнктив») предложение содержит сообщение о некотором дискомфортном состоянии вещей для автора предложе­ния и, следовательно, характеризуется признаком (отрицатель­ность). Приведённые ниже примеры, противоположные по своему лексическому содержанию, но одинаково характеризуемые призна­ком (отрицательность), отчётливо показывают, что именно этот при­знак релевантен, а не конкретное лексическое наполнение предложе­ния. Ср.:

There's little chalk left. [= Bring some more.]

There's too much chalk. [= Take away some.]

There's water. [= Wipe it off.]

There's no water. [ = Bring some.]

Действие, указание на которое выводится адресатом из содержа­ния констатива (это указание приведено в квадратных скобках), не­изменно направлено на снятие дискомфортности.

При переносном (в прагматическом отношении) употреблении предложения исходное, прямое значение, строго говоря, не уст­раняется. Оба прагматических значения сосуществуют. Переносное, добавочное наслаивается на прямое, основное. Используя то же пред­ложение) I've run out of cigarettes с иллокутивной силой инъюнктива, говорящий одновременно что-то утверждает. Произнося Are you still here?, говорящий одновременно спрашивает. О том, что дело об­стоит именно таким образом, свидетельствует включенность таких предложений по своему основному содержанию в ситуацию, а также возможность ответных реплик, ориентированных не на переносное, а на основное значение, например: You should stop smoking/You're a heavy smoker indeed и т. п. к I've run out of cigarettes и And where should I be?/Certainly и т. п. к Are you stilt here?

При изучении переносного употребления прагматических типов предложений возникает проблема возможностей и условий такого употребления и ещё более сложная задача установления системно­сти существующих между предложениями разных прагматических типов отношений в аспекте транспонируемости. Ведь трудно пред­положить, что предложение любого типа может употребляться вме­сто предложения любого другого типа. Очевидно, нет. Тогда возни­кает вопрос о закономерностях транспонируемости и основанных на этих закономерностях ограничениях.

Транспонированное употребление имеет социальные основания: выбор способа выражения социально мотивирован. Замена в рече­вом употреблении предложения одного прагматического типа дру­гим, взятым в переносном значении, связана с различием их иллоку­тивной силы. Здесь принципиально возможны два основных слу­чая. Переносно употребляемое предложение имеет сниженную срав­нительно с «эталонным» иллокутивную силу (первый случай) или большую иллокутивную силу (второй случай), Иллюстрацией пер­вого соотношения могут служить отношения инъюнктива и конста-тива как его функционального эквивалента. Инъюнктив как речевое побуждение к действию — более сильное средство, чем констатив в переносном, инъюнктивном употреблении. Но в этой его силе в оп­ределённых условиях общения может заключаться и его «слабость». Опасаясь, что инъюнктив может отрицательно — в силу его приказ­ной формы — воспринят адресатом, говорящий может предпочесть более мягкую форму побуждения в виде, например, транспониро­ванного констатива. Или говорящий, не будучи уверенным в том, что действие, которое он ожидает от адресата, будет им выполнено, облекает побудительное высказывание в такую форму, которая ос­тавляет ему возможность и в условиях невыполнения адресатом действия сохранить «хорошую мину».

Наоборот, транспонированные перформативы типа. / vow to уои+ S или / give you ту word + S, используемые как функциональные экви­валенты констатива, — более сильное средство утверждения или отрицания, чем констатив.

Внесение прагматического параметра в синтаксическое описа­ние позволяет сделать глобальным для грамматики трактовку её единиц в терминах «единица употребления» — «единица функцио­нирования», поскольку теперь возникает возможность её распро­странения и на предложение, которое до этого стояло вне такой трактовки. Формула предложения (она представлена четырьмя ос­новными единицами, имеющимися в схеме противопоставления по­вествовательных, вопросительных, побудительных и оптативных предложений в структурной классификации предложений) отно­сится к системе единиц построения, прагматический же тип предло­жения принадлежит к системе функциональных единиц. Таким об­разом, проблема, есть ли у предложения функция, подобно тому, как это наблюдается у синтаксических единиц более низкого ранга, по­лучает положительное решение.

Естественны обнаруживающиеся при этом черты изоморфизма предложения и слова. Подобно слову, у которого однозначная при­надлежность к определённому лексико-грамматическому классу мо­жет сочетаться с множественностью синтаксических функций, пред­ложение может иметь разные прагматические функции. При этом, как и у слов, для одних классов или разрядов синтаксическая функция слов достаточно жестко детерминирована, в то время как для других подобная жесткая детерминированность отсутствует (ср., например, глагол (личная форма) с его монофункционально­стью, с одной стороны, и существительное с его полифункциональ­ностью, с другой), у разных прагматических типов предложений не­одинакова способность к транспонированному использованию (ср. в этом плане перформатив и констатив). Лабильность грамматиче­ских норм позволяет осуществлять смещение единицы при упот­реблении в речи в функции, категориально ей не принадлежащей. В этом ещё одна черта общности у слова и предложения.

Остается заметить, что народное языковое сознание давно пришло к пониманию дифференциации высказываний по коммуника-тивно-интенциональному признаку. Оно закреплено в лексико-семантической дифференциации глаголов речи (ср. to say, to declare, to blame, to plead, to promise, to pledge, to criticise, to apologize и т. д.). Как и во многих других случаях, языкознание здесь по суще­ству лишь эксплицирует и научно обосновывает то, что практически знает и чем, с необходимой дифференциацией, с учётом многочис­ленных и разнообразных параметров общения пользуется каждый носитель языка.