3.1.3. Предложение как центральная синтаксическая единица.

Результаты описания любой сложной системы (а язык — одна из таких систем) во многом зависят от того, что принимается исследователем за основное, центральное в этой системе, через которое и в связи с которым рассматриваются ос­тальные элементы системы. Для синтаксиса (и даже шире — грамматики) такой центральной

В письменной речи интонация, естественно, физически не представлена, что, однако, не означает снятия этого свойства как важнейшей характеристики предложения. Она здесь примысливается получателем на основе пунктуационных показателей, грамматической структуры и лексического состава предложений,единицей является предложение. Ведь предложение — конечный продукт действия той системы, которую мы называем языком.

Рассматриваемое в аспекте его иерархических отношений к дру­гим единицам структуры языка, предложение должно быть поме­щено на вершине пирамиды, образуемой этими единицами, по­скольку назначение всех других структурных единиц состоит а образовании, в конечном итоге, предложения. Образование пред­ложения является их структурным назначением, хотя для боль­шинства из них и не реализуемым :грямо, тогда как предложение имеет иное, коммуникативное назначение, являясь не просто струк­турной, а структурно-коммуникативной единицей. Эти отношения можно иллюстрировать следующей схемой:

Лишь выйдя на уровень ііредложения, исследователь в состоя­нии охватить все многообразие языковых явлений, включающее весь их обширный спектр — от просодических до семантических. Многие из них реализуются лишь в предложении.

При признании предложения центральной единицей синтаксиче­ского (и шире — лингвистического) описания, правда, возникает во-ггрос: как быть с большими, чем предложение, образованиями, ска­жем, абзацем или текстом, по отношению к которым предложение является составляющим? Возможно, предложение — не конечная, а лишь промежуточная единица?

Реальность текста как особого речевого построения не может ставиться под сомнение. Вопрос, однако, заключается в том, явля­ется ли текст (или абзац как составляющая текста) структурной языковой единицей. На этот вопрос приходится ответить отрица­тельно.

Текст не имеет четких и однозначных структурных характери­стик, подобных тем, которыми обладает предложение. Нет и единых структурных схем построения текста, которыми характеризуется каждая значимая единица языка, например, то же предложение. Ни одно из структурно семантических средств, способствующих со­единению предложений в текст (например, анафора, репрезентация и др.), не является специфичным для текста. Они действуют и в предложении, т. е. в тексте мы имеем дело просто с расширитель­ным их употреблением.

То, что текст не является структурной единицей языка, прояв­ляется и в следующем. Каждая значащая структурная единица язы­ка выполняет номинативную функцию, являясь языковым знаком, а в ряде случаев и языковым аналогам соответствующей внеязыковой величины. В этом плане сходны функции морфемы, слова, словосо­четания, предложения. И если внеязыковым коррелятом

предложения является ситуация и количественно ограничен­ный набор структурных схем предложения и лежащих в их осно­ве семантических конфигураций средствами языка моделируют также количественно ограниченный набор типов ситуаций, то текст не характеризуется ни заданным набором схем структурно-языкового построения, ни сколько-нибудь категориально опреде­лённым соответствием во внеязыковой действительности.

Таким образом, центральность предложения в лингвистиче­ском, в том числе синтаксическом, описании остается в силе и в условиях существования нового направления в языкознании, именуемого «лингвистикой текста».

Предложение — понятие широкого охвата, покрывающее об­ширный диапазон предложенческих конструкций от однослов­ных до сложных полипредикативных построений. Говоря о цен­тральности предложения в структуре языка и, соответственно, в синтаксическом описании, мы имеем в виду, прежде всего, так называемое простое предложение, монопредикативную пред-ложенческую конструкцию. Простое предложение полностью удовлетворяет всем признакам предложения как структурной и коммуникативной единицы. Вместе с тем, оно лежит в основе всех других синтаксических построений любой сложности. Именно поэтому, а также в силу практической целесообразно­сти (ср. обычную краткость, семантическую прозрачность про­стых предложений) мы будем оперировать главным образом та­кими предложениями при описании «предложения вообще».

Другой важный вопрос, связанный с проблемой центрально­сти предложения в синтаксическом описании, — это вопрос об отношении предложения и высказывания.

Будучи не просто структурной (как все другие единицы более низкого ранга, чем предложение), а и коммуникативной единицей, предложение в процессе речевой коммуникации приобретает свойства, которые лишь потенциально заложены в предложении и реализуются при актуализации предложения в речи. Напри­мер, It's cold here в акте речи может быть просто констатацией факта, но может быть и побуждением к действию, эквивалент­ным по производимому рече-коммуникативному эффекту пред­ложению Let's go to another place. Реализованное предложение, т. е. высказывание, таким образом, богаче по своим характери­стикам, чем предложение, взятое в отвлечении от условий реали­зации. Это действительно так, но в высказывании не может быть ничего такого, что не было бы заложено как потенция в предло­жении. Таким образом, каждое высказывание (т. е. актуализиро­ванное предложение) предстает как речевое проявление языковой единицы — предложения. Центральность предложения сохраня­ется.