2.2.3. Влияние морфологического класса ведущего слова на семантику ядерного словосочетания.

Влияние формальной сто­роны языка на передаваемую семантику заслуживает особого вни­мания, так как специфика языкового знака обусловливает сущест­венное участие формальных признаков в образовании языковых структур.

Как уже было отмечено ранее, одна и та же ситуация может свободно получать различное воплощение в синтаксических струк­турах. Более того, одно и то же действие или состояние должно соотноситься с одним и тем же количеством участников. Для экс­плицитного выражения в синтаксической структуре того или ино­го участника действия/состояния решающим является та морфоло­гическая форма, в которой воплощено передаваемое семантическое содержание. Иными словами, валентные способности части ре­чи, в которой представлено данное значение, определяют, какие участники и в каком синтаксическом представлении могут поя­виться в словосочетании. Несмотря на то, что влияние категори­альной принадлежности единицы на синтаксическую структуру гораздо более значительно и существенно, чем её семантическое содержание, этот факт не получил должного освещения в совре­менной лингвистике. Свойство морфологических единиц образо­вывать группы только с определёнными классами слов и только в определённых синтаксических функциях ясно прослеживается на примере поведения в синтаксических структурах однокорневых слов разноклассного состава, объединенных общностью семанти­ки.

Если проследить функционирование слов типа anxious — anxiously — anxiety, ready — readily— readiness, easy — easily — easiness и т. п., т. е. слов, объединенных общностью лексического значения, но принадлежащих к различным частям речи, то выявля­ется интересная закономерность в плане их использования для передачи функциональной перспективы предложения.

Прилагательное anxious, существительное anxiety и наречие anxiously семантически близки, так как передают однотипное пси­хическое состояние. Так как все три вышеперечисленные части речи относятся к предикатным словам, есть все основания считать, что, хотя приведённые языковые единицы принадлежат к различ­ным частям речи, они должны соотноситься с одинаковым набором участников, появление которых в синтаксической структуре есте­ственно ожидать в виде зависимых элементов, подчинённых одно­му из слов рассматриваемого ряда. Однако в действительности этого не происходит, и синтаксическое поведение каждой из ука­занных единиц в отношении появления зависимых подчинено со­вершенно определённым закономерностям, не разделяемым другой единицей этого же ряда.

Прилагательное anxious, выступая именной частью сказуемого, обычно комбинируется с зависимыми, раскрывающими суть или причину передаваемого им психического состояния: She was already anxious about the next assignment. (T. Hovey) Ernest was anxious to find the cafi. (A. E. Hatchner)

Наречие anxiously, хотя и служит для передачи аналогичного психического состояния, не способно комбинироваться с зави­симыми, раскрывающими суть его содержания в силу своей мор­фологической природы. Как и другие качественные наречия, anxiously может комбинироваться только с наречиями степе­ни типа very и некоторыми другими наречиями. Но чаще всего качественные наречия функционируют в синтаксических струк­турах изолированно: ...peered anxiously over the rail (D. Sayers); "Was it very rude and uncomfortable?' he asked anxiously. (G. Heyer)

Качественные наречия могут служить примером того, как языковая форма вступает в противоречие с передаваемым ею се­мантическим содержанием, причем побеждает форма, так как во­преки требованиям семантического содержания единицы адвер­биальная форма представления этого смысла исключает возмож­ность появления зависимых элементов, раскрывающих причину или суть называемого наречием качественного признака.

В отличие от наречия, существительное обладает значитель­но более широкими комбинаторными возможностями и способно присоединять как препозитивное, так и постпозитивное опреде­ление разного морфологического состава, которые могут сво­бодно называть участников передаваемого факта. Несмотря на то, что существительное не связано комбинаторными ограничениями формального порядка, свойственными адвербиальному классу слов, поведение существительных в тексте при наличии одно­корневых единиц других морфологических классов, и в частно­сти прилагательного, скорее походит на поведение наречия. Вместе с тем, исходя из большей комбинаторной свободы суще­ствительного, было бы естественно ожидать, что синтаксическое поведение существительных должно быть ближе к прилага­тельному.

Словарные дефиниции существительных типа anxiety также дают основания ожидать, что, функционируя в тексте, подобные существительные должны сопровождаться подчинёнными едини­цами, называющими те сущности, которые продиктованы семан­тикой субстантивного ядра. Существительные типа anxiety имен­но так и трактуются в словарях и приводятся в сопровождении инфинитивных или предложных групп, раскрывающих суть дан­ного имени: anxiety for a thing, anxiety to do something. Однако вопреки подобной трактовке в словарях такие существительные обычно функционируют в тексте изолированно, т. е. без подчи­нённых элементов. Например:

the rest of the day passed uneventfully, soldiers being occasionally seen, but never near enough to the tree to cause the two in it any great anxiety. (G. Heyer) ...trying to hide her anxiety she asked "Did you buy it?" (T. Hovey) Now, ... , I can, as a nxi ety diminishes, measure both my freedom and my previous servitude. (LMurdoch)

Изолированное функционирование существительного типа anxiety не обусловлено комбинаторными ограничениями, а объ­ясняется явлениями другого порядка. Члены ряда однокорне­вых слов, объединенных общностью семантики, получают различныекоммуникативные нагрузки в плане функциональной перспекти­вы предложения. Словосочетания обычно строятся с учётом бу­дущего коммуникативного задания, которое они получат, попав в актуализованное предложение.

Различные части речи, объединенные общностью значения, т. е. разноклассные однокорневые слова, имеют особое распределе­ние функций в плане актуального членения предложения: каж­дая из частей речи однокорневого ряда с аналогичным значением предназначена для выполнения функции либо тематического, ли­бо рематического элемента.

Существительные и наречия обычно контекстуально несвобод­ны. Их расшифровка основана на знании предшествующего кон­текста, что в значительной мере сближает как существитель­ное, так и наречие с тематическим элементом, т. е. ориентирует данные части речи на выполнение функции темы.

В отличие от существительного и наречия, прилагатель­ное типа anxious может функционировать и как контекстуально свободный элемент, содержание которого не должно быть рас­крыто предыдущим контекстом, и как контекстуально несвобод­ный элемент, предполагающий знакомство с содержанием предшествующего высказывания. Когда прилагательное функ­ционирует как контекстуально свободный элемент, то, естест­венно, оно используется как рема. Из сказанного следует, что существование различных частей речи одного корня, близких по значению, приводит к разделению нагрузки по передаче функциональной перспективы предложения, в силу чего одно­корневое прилагательное и существительное делят между собой синтаксические позиции, которые связаны с актуальным членени­ем предложения. Существительное обычно не используется как именной член составного именного сказуемого, так как для этого члена предложения характерна рематическая функция. Эта по­зиция закрепляется за однокорневым прилагательным, предна­значенным для роли ремы.

Поведение однокорневых слов разных морфологических клас­сов показывает, что их комбинаторные свойства как словесных единиц, рассматриваемых вне текста и вне словосочетания, отличаются от их свойств после включения в текст.

Как видно из приведённого материала, семантика языковой единицы не является решающим фактором при выявлении соче­тательных способностей части речи как участницы словосоче­тания.