64. конституционализм: Морис Ориу

Теорию   институционализма   наиболее успешно

разрабатывал Морис Ориу (1859-1929).

Концептуальная основа теории институции восхо­дит к идее равновесия, которую Монтескье в свое время положил в основание своей теории разделе­ния власти. Суть ее состоит в том, что правопорядок

пытаются уподобить системе физического равнове­сия сил и всю жизнь современных государств пред­ставить себе как «бесчисленные социальные равно­весия, соединенные в сложную и запутанную систе­му». Одной из таких систем равновесия и являются отношения правовые.

Предметом публичного права, согласно М. Ориу,

является государственный режим правления, кото­рый олицетворяет собой государство, т.е. режим

одновременно политический, экономический и юри­дический. Гражданская жизнь составляет объект

воздействия государственного режима и характери­зуется разделением между политической властью и

частной собственностью, которые в первичных, до-

государственных формах организации нации «все­гда бывают слиты вместе». Это разделение являет­ся основой одновременно и политической власти, и

свободы. Такое разделение происходит путем двух параллельных процессов - централизации права и

централизации политической власти. Централиза­ция национального права сводится к тому, что уста­новление правовых норм и санкций становится де-

ЗГтолкованию Кельзена, правовая реальность состоит в позитивности закона. Реальность - это само суще­ствование позитивного права. Чистая теория права -это структурный анализ позитивного права. Согласно этой гипотезе универсальным логическим предполо­жением (и оправданием) значимости позитивного права является так называемая основная норма. Эта норма призвана вводить все официальные действия должностных лиц в контекст правопорядка, а также придавать правосоздающим актам должностных лиц общезначимый характер.

В трактовке соотношения права и государства по­зитивистская традиция проступает наиболее отчет­ливо, в особенности в выводе о том, что право/со­гласно чистой теории права, есть «специфический порядок или организация власти». И хотя право и власть не одно и то же, само по себе право не может существовать без власти, а потому право и трактует­ся чистой теорией права как специфический порядок

власти или организация власти. Государство высту­пает в двух измерениях - как господство и как право. По характеристике Кельзена, государство следует воспринимать «законным правовым порядком», при котором одни приказывают и правят, а другие подчи­няются и управляются.

лены суверенным органом (т.е. парламентом), и

вследствие этого обстоятельства возникли опреде­ленные обязанности и правомочия.

Вторичные правила состоят из трех разновидно­стей: правил признания, правилизменения и правил

вынесения судебного решения. Последняя разновид­ность, по сути дела, предстает правилами о прави­лах, т.е. такими правилами, которым должны следо­вать в процессе применения или толкования закона. Правила изменения означают согласованные прави­ла, предусмотренные на случай необходимых изме­нений в действующем законе. Правила признания со­ставляют характерную черту современной позитиви­стской школы права. Закон является законом лишь при условии, если он признан таковым, поскольку он исходил из признанного, учрежденного и в этом каче­стве воспринимаемого источника права. Ближе всего к Дж. Остину Г. Харт стоит в вопросе

об истолковании взаимоотношений права и морали.

По мнению Харта, в любой системе позитивного права можно обнаружить «минимальное содержание естественного права».

Большое распространение и дальнейшие модифи­кации получила его классификация правовых правил на первичные и вторичные. Отсутствие вторичных правил, согласно Харту, есть признак правовой сис­темы примитивного, традиционного сообщества.

лом центральной политической власти и осуществ­ляется отделенной от частной собственности пра­вительственной властью, т.е. судебной и админист­ративной. В отношении норм права юридическая

централизация происходит следующим образом.

Она возникает из замены обычая писаным законом.

Публичная власть участвует в формальной проце­дуре установления закона и не участвует в установ­лении обычая. Писаный закон приносит с собой ус­тойчивость положения.

Правовые отношения с точки зрения выполняемых ими социальных функций предстают областью соци­ального мира, в котором уравновешиваются враж­дебные и противоположные интересы людей, групп и классов. Настоящий мир всегда является миром, ос­нованным на праве. Право уравновешивает вечную противоположность между личностью и обществом. Каждая правовая система распределяет все права между личностью и обществом и создает право ин­дивида, с одной стороны, и право общества - с дру­гой. Это распределение создает социальный антаго­низм и в то же время создает систему равновесия. Система правового равновесия имеет одну характер­ную особенность - она в своем воздействии универ­сальна. Она стремится не только уравновесить власть, но и охватить и власть, и интересы, и все

другие области социальной жизни.

мости», соединяющей все человечество вообще и членов любой социальной группы. Вторым элемен­том является децентрализация.

Центральной и объединяющей идеей для Дюги ста­новится идея, заимствованная из области позитиви­стской социальной философии. Таковой стала кон­цепция солидаризма. Именно привнесение этой идеи

в проблематику обсуждения природы публичной вла­сти, публичного и частного права привело Дюги к пе­реформулированию предмета публичного права и

прав человека, а также к новым перетолкованиям по­нятий «социальный класс», «индивидуальное пра­во», «разделение властей» и др. О солидарности Дюги говорил, что это взаимная социальная зависи­мость. Помимо социальной солидарности людей

объединяют и интегрируют в новые общности те пра­вила поведения, которые заданы не правами инди­видов или коллективов, а социальной нормой. Соци­альная норма не есть моральная норма, однако ее можно и нужно считать нормой правовой, так как она относится к внешним проявлениям человеческой

воли и не обязательна для его внутренней жизни.

Дюги не отказывается полностью от терминов

«субъективное и объективное право», только счита­ет, что в настоящее время возникает общество, в ко­тором метафизической концепции субъективного

права уже нет места, она уступает место понятию объективного права, налагающего на каждого члена

общества социальную обязанность.